Принципы редакторской  работы В.Я. Брюсова в журнале. Шаги Брюсова по устранению кризиса, вклад в журнальную поэзию и прозу.


   С 1909 года Брюсов начинает постоянное сотрудничество с журналом. Позицию его можно определить так: «он подчеркнуто держится вне реальной политики и религиозных исканий, однако в чистой литературной среде не перестает быть лидером в отстаивании  новых путей в искусстве символизма».

    Брюсов долго не мог считать журнал своим. Признавался автор в письме к П.П.Перцову: « В «Мысли» пишу теперь постоянно, то статьи, то рецензии, а скоро начну печатать повесть. Странное это для меня прибежище…».

    В новом статусе он уговаривал своих друзей-символистов принять самое активное участие в издании журнала: « Лик журналу дают те, кто в нем пишет, не правда ли? Если бы вы и все наши  «друзья» захотели писать в «Русской мысли», она могла бы стать в лучшем смысле «нашим» журналом»

     В течение последних летних дней 1910 года Брюсов разослал десятки  писем, приглашая лучших поэтов и писателей, критиков к новому возобновленному сотрудничеству с «Русской мыслью». Среди его русских адресатов: Д. Мержековский, З. Гиппиус, Д. Философов, Ф. Сологуб, А. Блок, К. Бальмонт, А. Белый,  Вяч. Иванов, Б. Садовский,  А. Ремизов, М. Кузмин и др. А также зарубежные авторы: Ренэ Гиль, Дж. Папини, Э. Верхарн, Стефан Цвейг, Дж. Амендола. Отметим, что Блок, Сологуб, Мережковский находились в напряженных отношениях с редакцией, и Брюсову пришлось применить немало дипломатических усилий, чтобы привлечь их на свою сторону.

   Для стихотворных произведений А. Блока страницы издания вновь были открыты: «Вы до сих пор в «Русской мысли» писали редко, мало. Почему это? Мне хотелось бы привлечь Вас к более деятельному сотрудничеству.  В ответ при отправке Брюсову небольшого цикла стихов «Страшный мир» Блок недоумевал: «Как я мог до сих пор сотрудничать с «Русской мыслью», где преобладала политика  дамские психологические романы? Вся редакция состояла из людей слишком для меня чужих».18 между тем четыре стихотворения Блока тотчас приняты и напечатаны в ноябрьской книжке: «Демон», « В ресторане», «Большая дорога», «Вдвоём».

   Ф. Сологуб после небольшого перерыва продолжал давать в журнал свои стихи. Вскоре начались трудные переговоры Брюсова с Мережковским по поводу  печатания романа «Александр 1». Брюсов рассчитывал на публикацию в журнале задуманной А. Белым второй части «Серебряного голубя».

    Итак, Струве с подачи Брюсова с ноября 1910  года даже объявляет А. Белого, З. Гиппиус, Д. Мережковского, Ф. Сологуба, Д. Философова постоянными сотрудниками журнала, в 1911 году такой же статус приобрели К. Бальмонт и А. Ремизов.

    Далее следовало разобраться с материалами своего предшественника. В наследство от С.В. Лурье  Брюсов  получил портфель средней руки беллетристики и остался им недоволен.   Роман П.А. Сергеенко «Андрей Щербина» «длинен и скучен», «нестерпим»(21), однако редакции приходится его допечатывать. Статья  Е.Ф. Будде о Гоголе – «совершенно излишняя». Работа М. Веселовской о Роденбахе нуждается в коренной переделке. Брюсов хочет придать «благопристойную внешность» рассказам П. Романова «Суд» и «Отец Федор».Из унаследованного материала  Брюсов берт рассказы  В. Твардова «В лесу» и И. Гутмана «Обидная вещь».

    Первый «принятый» им собственно рассказ – «Без трудов спасение» «г-жи Иван Странник», русско-французской писательницы и переводчицы  А.М. Аничковой.

  «Журнал не книга, он не может ждать своих читателей и должен давать то, к чему в данную минуту подготовлена его аудитория». Брюсов учитывал психологическое состояние читателей, предлагал соединить серьезное и легкое чтение, без которого «мы запугаем читателя, особенно провинциального». «В критике,- по мнению Брюсова, - журнал может быть гораздо более самостоятельным, не идти за читателем, а вести их». В отличии  от беллетристики, литературная критика в «Русской мысли»  не шла на поводу у читателя и действительно формировала эстетические вкусы.  Антон Крайний по просьбе Брюсова активизировал обозрения прозы. Обзоры поэзии редактор взял на себя. Струве предложил ему делать их с ноября. У Брюсова же были другие планы : « Я хочу дать в ноябре статью о французах, в декабре маленькую повесть, в январе начать роман, попутно писать рецензии о стихах…». За обилием неотложных дел обозрение Литературной жизни Франции он подготовить не успел. Обзоры русской поэзии начались с февраля следующего года.

    Обозревать французскую литературу по приглашению Брюсова стал поэт и теоретик искусства Рене Гиль, бывший сотрудник брюсовских «Весов». На русский язык его обзоры переводились срочно в номер. Заслугой Брюсова являлось и привлечение обозревателей других зарубежных литератур: немецкой - критика и переводчика Элиасберга, литераторов Иоганеса Кордеса, Артура Лютера, итальянской – писателя Джованни Папини, критика Сибиллу Алерамо, английской – Публициста Раппопорта, польской – поэта и критика Евгения Загорского. Для специальных литературных обозрений и значительных рецензий была выделена отдельная рубрика «Литература и искусство в новом отделе «В России и за границей. Обзоры и заметки».

    Библиографический отдел,   как уже было сказано выше, нуждался в немедленном реформировании в критико-библиографический. Брюсов неразрывно связывал его со всей журнальной критикой и придавал ему первостепенное значение в воздействии на читателя, в оценке всех без исключения выдающихся книг. Редактору  необходимы были новые авторы «дельных» рецензий, в том числе именитые: « Библиографию, к сожалению, пришлось поручить «младенцам», главным образом из-за почтовых неудач  при переписке с Мережковским. Но это лишь в одной книжке, в следующей уже надеюсь библиографию в более авторитетные руки.»

    Брюсов заказывает для ноябрьского номера рецензии З. Гиппиус, А. Белому, Н. Останину (псевдоним Н. Петровской). Вскоре отзывов и рецензий скопилось «слишком много» 29. Брюсов хотел, чтобы количество рецензируемых  беллетристических произведений в отделе было 5-6 и сделать его более основательным, просил у Струве дополнительное место для публикаций. В их переписке видно, как готовилось открытие полноценного «Критического обозрения».

     Форма и способ письма в «Русской мысли» отличались от тех, что применялись в «Весах», подвластных Брюсову. «Члены редакции приветствовали стиль в большей степени научный, ясный и строгий, академический, в равной мере без наукообразия и неоправданных восторгов,        « с мыслью отчетливой и прозрачной». Далеко не все авторы могли придерживаться подобного творческого метода. Брюсов писал к Чуковскому: «Но мне очень, очень нужны Ваши страницы, чтобы их противопоставить своей академической критике и  злобствующей критике  Антона Крайнего».  

     Личность Брюсова редактора кардинально переменила образ «Русской мысли». Блок писал в письме: « А мне очень интересно читать новую «Русскую мысль», с которой Вы сделали чудеса: весь номер можно читать.» . Брюсов взял поэзию в журнале в свои руки. На страницах «Русской мысли» больше не появлялись случайные, пошлые, неинтересные стихотворения. Подборки стихов уже признанных авторов А.Блока, Ф. Сологуба и др. сочетались с произведениями новых, никому не известных, но талантливых, поэтов, многие из которых обязаны наставничеству Брюсова.

   Критические статьи Брюсова в русской мысли, рецензии, некрологи, характеристик поэтических направлений, его обзоры поэзии (до 50 сборников стихов) характеризует поэтический процесс русской литературы того времени.

   Брюсов намеренно не помещает в журнал своих теоретических работа. Номенклатура его критических жанров, помимо уже упомянутых, включает предисловие, заметку, биографический репортаж, литературный диалог и даже политическую статью. Как отмечают исследователи, такого жанрового разнообразия Брюсов не демонстрировал ни в одном издании.

    Одной из главных задач, которую ставит перед собой Брюсов, познакомить читателя с шедеврами мировой литературы, в том числе прошлых эпох. Брюсов публикует семь стихотворений своего любимого Поля Верлена.

     Не менее крупным был вклад Брюсова – редактора в прозу журнала «Русская мысль».  «Малый жанр» был всегда ведущим в журнале, редакция стремилась найти более злободневные, выдающиеся по художественным качествам произведения. Брюсов был неудовлетворен спектром ранее публиковавшихся авторов в прозе. За время его редакторства появилось много примечательных рассказов: Лили Тырковой, Голова Медузы, шепот Пана Кондратьева, «Яблочный царек» и др. По каждому из этих Брюсов вел переписку с Брюсовым, и отстаивал их до последнего. Многие из рассказов подвергались значительной правке

    Из дневника Брюсова видим, что для него важен был момент выхода публикации, композиция всей журнальной книжки: « Рассмотрев ближе рассказ Кондратьева, я нашел его все же слишком «экзотическим» для начала года…. Мне показалось лучшим, заменить рассказ  Кондратьева рассказом Петровской, совершенно реалистическим…».

   

   Повесть «Последние страницы из дневника женщины»  самого Брюсова доставила редакции большие неприятности. Последняя книжка в году была арестована по обвинению в порнографии. Но арестованная книжка сделалась ещё более популярной. «… к чувству этой обиды присоединяется чувство досады на себя и чувство безвинной вины, ибо арест декабрьской книжки есть минус в деле издания журнала. Правда, мы успели разослать почти все экземпляры, но часть может быть конфискована на почте, «на местах». Кроме того, библиотеки не будут иметь права выдавать эту книжку, читальни – класть ее на стол и т. д. Все это может повредить подписке, хотя, с другой стороны, огласка ареста послужит и лишней даровой рекламой. … Вообще, учесть сейчас общественное влияние этого ареста еще трудно. Но радоваться ему все же ни в коем случае не приходится. Мне нечего добавить, что все внешние следствия этого факта я, конечно, принимаю на себя. Здесь я являюсь виновным дважды: и как автор повести, и как редактор, ее принявший. Так что, например, я считаю своим долгом взять на себя тот штраф, который может быть наложен на журнал.

    В большом жанре  прозы, романе, при Брюсове вышли несколько произведений средней беллетристики : « Яблони цветут» О. Миртова, « Тень века сего. Записки Абашева». Брюсов пояснял Струве: «добрая половина публики прежде всего ищет в журнале «чтения». ..публика признает лишь романы». 89

   Редакция журнала в августе-октябре переезжает в Петербург. Брюсов, оставшись в Москве, фактически перестает быть редактором. Начинаются его разногласия со Струве, который вскоре находит ему замену – Л.Я. Гуревич. В 1913 -14 гг. Брюсов остаётся сотрудником «Русской мысли», его произведения не сходят со страниц журнала, но он уже не формирует издательской программы. Но принципы, заложенные в редакторстве Брюсова, Струве использовал вплоть до ликвидации журнала.

    Таким образом, В. Я. Брюсов отлично справился с поставленной перед ним задачей. Он не только пригласил в журнал своих друзей символистов, множество талантливых литераторов, переводчиков, но и осуществил вместе со П.Б.Струве реформы в структуре журнала. Такого разнообразия русской и европейской литературной жизни журнал ещё не знал.

    Каждый из редакторов внес свое видение современной русской литературы. Но редакторство Брюсова  было самым ярким и значительным, принципы его ведения журнала оказывали влияние уже после его ухода.  

Предыдущие материалы: Следующие материалы: